?

Log in

No account? Create an account
Соловьев. Повесть о Ходже Насреддине. - //L
April 28th, 2016
09:02 pm

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Соловьев. Повесть о Ходже Насреддине.
Не потерял ли автор по ходу кусочек сюжета.
Вот здесь, когда Насреддин, прикинувшись Гуссейном Гуслией, убеждает эмира, что настоящий Гуслия жулик:

- Да простит мне великий владыка мое смелое слово, но бесстыдство этого старика не имеет пределов! Он говорит, что я присвоил себе его имя. Он, может быть, скажет, что этот халат я тоже присвоил?
- Конечно! - закричал старик. - Это мой халат!
- Может быть, и эта чалма твоя? - спросил Ходжа Насреддин с насмешкой в голосе.
- Ну да! Это моя чалма! Ты выменял у меня и халат и чалму на женскую одежду!
- Так! - сказал Ходжа Насреддин с еще большей насмешкой в голосе. - А вот этот пояс случайно не твой?
- Мой пояс! - запальчиво ответил старик. Ходжа Насреддин повернулся к трону:
- Пресветлый владыка эмир воочию убедился, кого видит он перед собой. Сегодня этот лживый и презренный старик говорит, что я присвоил себе его имя, что этот халат - его халат, и чалма его, и пояс его, а завтра он скажет, что этот дворец -его дворец, и все государство - его государство..

Ну, как-то вот неубедительно.. не тянет на настоящего Ходжу Насреддина.
Зато чуть раньше читаем:

- Скажу еще, - продолжал Ходжа Насреддин, - что я равным образом не вижу здесь лиц, отмеченных печатью добродетели и честности.
- Воры! - сказал эмир убежденно. - Все воры! Все до единого! Поверишь ли, Гуссейн Гуслия, они обкрадывают нас денно и нощно! Нам приходится самолично следить за каждой мелочью во дворце, и каждый раз, проверяя дворцовое имущество, мы чего-нибудь недосчитываемся. Не далее как сегодня утром в саду мы позабыли наш новый шелковый пояс, а через полчаса его уж там не было!.. Кто-то из них успел... ты понимаешь, Гуссейн Гуслия!..
При этих словах мудрец с искривленной шеей как-то по-особенному кротко и постно потупил глаза. В другое время это движение осталось бы незамеченным, но сегодня все чувства Ходжи Насреддина были обострены: он все замечал и сразу обо всем догадывался.
Он уверенно подошел к мудрецу, запустил руку к нему за пазуху и вытащил оттуда шелковый, богато расшитый пояс:
- Не об этом ли поясе сожалел великий эмир?

Вот если бы тут было что-то вроде "Жалуем этот пояс тебе, Гусейн Гуслия!", и Насреддин надел его на себя, сцена с настоящим Гуслией была бы куда как более насреддинистой!
Мне кажется, Соловьев так и задумывал, да забыл.

(Leave a comment)

Powered by LiveJournal.com